Лидия Осипова: "В 17 лет очень страшно видеть поле боя..."

Compressed file

К 75-летию Великой Победы представительство Россотрудничества в Республике Болгарии начинает публикацию воспоминаний проживающих в Болгарии ветеранов Великой Отечественной, из книги "Мгновения ценою в жизнь", которая была издана Форумом "Болгария-Россия", газетой "Русия днес - Россия сегодня" при поддержке Посольства России в Болгарии.

В нашей первой публикации - история Лидии Александровны Осиповой, которая в 17 лет добровольно ушла на фронт медсестрой и чье 95-летие мы отметили в 2019 году. Лидия Александровна Осипова награждена орденом Славы II степени, медалями "За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.", "За оборону Москвы", "За взятие Кенигсберга".

"Мы с мамой жили в подмосковном Архангельском, мама работала в военном санатории, я только-только закончила школу. О начале войны мы, как и многие, узнали по радио. Когда стали сообщать о бомбардировках наших городов, все сразу затихли, посерьезнели. Хотя никто еще тогда не мог поверить, что война продлится долгих четыре года. Казалось, весь этот ужас закончится быстро. Потом мы все отправились на трудовой фронт. Я работала в подмосковных Снегирях. Осенью нас отпустили с рабфронта домой: отдохнуть и запастись теплыми вещами, уже начинались холода. Тут я узнала, что открылись курсы для медсестер. Мы с подружкой решили записаться на эти курсы, но не закончили - проучились всего два месяца. А когда началось наступление под Москвой, мы добровольно ушли на фронт санитарками. Мама бы меня, конечно, никогда не отпустила. Пришлось придумать, что отправляют по повестке из военкомата. Мама так плакала, что даже забыла попросить показать ей эту самую повестку. Нас было три подружки. Одна уже училась на курсах медсестер и рассказала нам, что будет новый набор. Мы сразу же пошли записываться. Нашей старшей подружке по окончании курсов дали направление в 9-ю стрелковую дивизию, она тогда стояла под Истрой. И мы решили, не закончив обучение, поехать с ней: если нас оставят, будем работать, если нет - вернемся домой.

Начальник штаба, конечно, не хотел нас сначала брать: ведь нам было только по 17 лет. Велел нас накормить, оставить в землянке переночевать, а на следующее утро отправить домой. А утром началось наступление нашей армии - освобождали какую-то деревушку. И про нас, разумеется, забыли. Когда начался бой и стрельба, мы с подружкой в этой землянке столько страха натерпелись, что даже решили уехать домой, не воевать. Но после боя увидели, что такие же девочки как мы оказывают помощь раненым и пошли в штаб упрашивать, чтобы нас все-таки оставили. И начальник штаба согласился.

Так что на фронт я попала на Волоколамском направлении под Москвой. Сначала работала в полку, потом перевели в медсанчать, потом в госпиталь. Но это уже было после ранения… Ранило меня под Волоколамском. Мы грузили раненых на машины для отправления в тыл. Началась ужасная бомбежка. Меня ранило в ногу. Я потеряла сознание, даже не помню, попала ли бомба в наш госпиталь. В себя пришла уже в госпитале. Помню, что было очень страшно. В госпитале я пролечилась около месяца, может чуть больше. В это же время потеряла связь с мамой. Сначала думала, что она поехала вместе с военным санаторием в эвакуацию на Урал, но она была в Тульской области и попала в оккупацию.

Связи с мамой не было, я не знала, куда пойти после выписки. В госпитале была чудесная женщина-врач, она попросила начальство, и меня оставили при госпитале. Так я при этом госпитале прошла всю войну: сначала санитаркой, потом уже окончила курсы и стала медсестрой. Передвигались вместе с фронтом: сначала освободили город Сычевку, потом освобождали Вязьму, Смоленск. Потом дальше на запад - постепенно свобождали прибалтийские города.

В госпитале мы оказывали самую первую помощь раненым. Потом отправляли их в тыл. Делали только срочные операции, но не лечили. Делали перевязки, накладывали гипс. Госпиталь был довольно большой, человек сто. Много разных служб. Некоторые медсестры вышли замуж за бойцов, которые у нас лечились. И когда после Победы у нас были юбилейные встречи, они уже приезжали вместе, семьями. Мы для бойцов писали письма их близким. Но письма тогда шли долго, по несколько месяцев. К тому же пока дойдет ответ, госпиталь уже мог переехать на другое место. Ведь линия фронта все время передвигалась, а мы за ней. Очень страшно было, когда я в полку непосредственно на передовой работала. Там сразу после боя оказываешь помощь раненым. Видишь окровавленный снег, видишь раненых и убитых бойцов. В 17 лет это очень страшно. Иногда даже не могла сразу наложить правильно повязку - так сильно руки дрожали. Но мы твердо знали, что должны помочь раненым. Мирились со всеми ужасами как-то, привыкали. Конечно, все равно к этому не привыкнешь. Но были такие обстоятельства, что кроме нас некому было это делать, и мы делали… Если раненый не мог сам идти, вытаскивали его вдвоем-втроем на специальных носилках. Ходили, искали раненых после боя. Кто мог, сам приходил в медчасть. Потом, когда я в госпитале работала, там было уже не так жутко. Там уже раненых привозили с повязками, обстановка другая была. Раненые уже ходили, веселились. Совсем другая жизнь.

Еще было очень страшно под Смоленском. Там наш госпиталь бомбили каждый день. Как только мы приехали и собрались разгружаться, сразу наш поезд принялись бомбить. Все перемешалось: и вагоны, и люди. Вроде отбомбили. Мы начали все грузить на машины. Но немецкие самолеты вернулись и начали обстреливать нас из пулеметов. Причем летели так низко, что даже можно было видеть летчиков. Конечно, все бежали, кто куда. Не знали, где спрятаться. Жутко было. Не поймешь, где вагоны, где раненые, все перевернуто. Но мы оправились, уже дня через три начали ринимать раненых - госпиталь заработал снова.

Иногда, когда бомбили, мы с ранеными спускались в бомбоубежище, иногда и оставались в палатах с тяжело ранеными. Успокаивали их, мол ничего не будет, а сами очень боялись. У нас были регулярные юбилейные встречи: 10, 20 лет Победы. На 30-летие Победы была встреча в Истре у памятника погибшим.  Встречи были очень радостные, все ведь как родные. Так много трудностей было пережито вместе. И встретились все живые, столько радости было! А потом, к сожалению, встречи прекратились. Многие разъехались. В начале войны никто не думал, что она затянется на долгих четыре года. До войны никто и не говорил о ее возможности, она началась для нас совершенно внезапно. Даже, когда шла Финская война, это воспринималось как что-то далекое.

И мы шли на фронт с твердой уверенностью, что все это скоро закончится. Думали: "Ну война, война. Вот молодые парни едут на фронт, почему бы и нам не пойти?". А оказалось, что все совсем не так, как мы себе представляли. Но о Победе думали все время. Ради этого мы и воевали. Мысль о Победе укрепляла нас в самые тяжелые моменты. Победу я встретила на дежурстве. Мы тогда уже были в Каунасе. 8 мая ночью началась ожесточенная стрельба. Мы подумали, что это, наверное, немецкий десант. А утром нам сообщили, что подписан мир и окончилась война. Конечно, было много слез и радости. После 9 мая мы уже раненых не эвакуировали, лечили их на месте. Нас перевели в маленький городишко под Кенигсбергом. Ждали каждый день приказа о демобилизации. Уже очень хотелось домой. Но в июле августе получили приказ о переводе на 2-й Дальневосточный фронт. Там, конечно, война уже не такая страшная была и, слава Богу, быстро кончилась. На Дальнем Востоке удалось наконец-то наладить переписку с мамой, она ждала меня в Архангельском. В конце декабря нас демобилизовали, и я вернулась домой. Началась мирная жизнь. Устроилась работать в Красногорске медсестрой в окружную больницу и проработала там до самой пенсии.

В 1998 году переехала к дочке в Софию, она замужем за болгарином. Сначала было, конечно, сложно. Но потом познакомилась с другими ветеранами, стали общаться и жизнь постепенно наладилась. Спасибо, конечно, всем: Русскому клубу, Совету ветеранов, Российскому посольству, что помогают нам, ветеранам. День Победы торжественно каждый год отмечаем в посольстве, нам дарят подарки, не забывают. Спасибо от всей души, это для нас невероятно важно".