Культура

Конкурс ко Дню семьи, любви и верности: эссе Михаила Наумкина

Compressed file

Эту невероятно светлую историю о семейной тайне, любви и доброте прислал на конкурс на лучшую семейную историю, объявленный в преддверии Дня семьи, любви и верности представительством Россотрудничества в Республике Болгарии, наш читатель Михаил Михайлович Наумкин.

«Кровь не показатель родства; объединяет нас в единое целое душевная близость и общая судьба. Храни эти письма, сын, перечитывай в трудные моменты жизни: они не дадут тебе сбиться с единственно верного пути, на котором самым главным является «жить человеком, быть человеком и любить человеком». Это, мой сынок, и моё духовное завещание. Всегда любящая тебя мама».

Выкладывайте свои истории на странички с хэштегом #Деньсемьи, присылайте нам на страницу и по электронной почте e-mail: press_rkic@mail.ru. Каждая история важна, если она рассказана с любовью. Все участники акции получат грамоты и дипломы, а победитель получит приглашение для всей семьи на празднование Дня любви семьи и верности в СОК «Камчия» 7-9 июля 2017 года.

 

От жизни до жизни

Часто ли мы спрашиваем себя: кто наши предки, как и во имя чего они жили, где бывали, что любили, за что сражались, к чему стремились?Ведь в лучшем случае мы интересуемсялишь наследством: деньгами и банковскими вкладами, шикарными домами ибогатыми дачами, шикарными авто или фамильными драгоценностями.Как-то и я раньше не задумывался о том, для чего мне, современному человеку, нужно хранить пожелтелые листы старых документов, свидетельства о рождении людей, которых никогда не видел в своей жизни, истрёпанные трудовые книжки, похвальные листы, почётные грамоты и наградные книжечки. Что-то, конечно же, слышал о старших родственниках, видел семейные чёрно-белые фотографии, но мне казались эти истории такими далёкими, несколько утрированно-преувеличенными. «Сохрани на память», -попросили меня родители. Я послушно и аккуратно всё сложил в папочку, которая до некоторых пор лежала на верхней полке в шкафу, не занимая много места. До тех пор, пока однажды не получил от мамы письмо, как мне показалось, немного странное, ни к какому конкретному событию не привязанное. Но именно оно заставило меня прикоснуться к истории моей семьи, приоткрыть завесу прошлого и, наконец, обратить серьёзное внимание на то, мимо чего до сих пор скользило моё внимание. Вот оно.

       «Здравствуй, дорогой мой сыночек. Наступило в моей жизни время, когда мне показалось, что пора рассказать тебе историю, которая много значит в нашей семье. Мелькают будни, в которых при хронической нехватке времени мы всё – таки находим его для общения, почти ежедневно звоним друг другу, справляемся о самочувствии и делах. Но есть нечто, что даже при разговоре не скажешь, не хватит нескольких минут и даже часов – это должно быть записано и перечитано тобою потом ещё и ещё раз, потому что должно быть прочувствовано сердцем, понято и никогда не забыто. Как-то писатель А.В. Костюнин сказал: «Жизнь коротка, но мы вправе выбирать, на что потратить данное время. На что обменять каждый час, каждый подаренный день». Вот я тебе и хочу поведать, как учились тратить не попусту каждый час своей нелёгкой судьбы твои бабушка и дедушка, прожившие вместе почти сорок лет и не оставившие после себя то, что нельзя взвесить, продать иль купить; их наследство – это несколько писем, в которых завещание мне и вам, моим детям, а потом и внукам: как жить и любить человеком – ведь в этом и есть счастье. Вот моя история – рассказ, который я написала для вас и героями которого являются близкие тебе люди, обжившие пустынюи сделавшие её человеческой.  

… Горячие каракумские барханы, над которыми со свистом и завыванием кружил  испепелявший всё живое пустынный ветродуй, каждый раз переписывали линию горизонта, творя свою, не подвластную человеку жаркую картину лета. Саксаул, рассекавший с шумом и скрипом своими корявыми ветвями воздух, покряхтывал, пытаясь хоть как-то зацепиться за постоянно движущийся песок. Знойно здесь человеку днём и зябко ночью. Но находиться тут ему был свой резон. Он искал то, что скрыто под песками. И как природа ни прятала свои запасы глубоко в земле, он находил то, что ему нужно. Приехал человек отовсюду, пробурил скважины, стал добывать газ. И не страшно ему, что заносит трубовозы песком по крышу кабины, что отказывают от адова пекла перегревающиеся моторы. Что нет питьевой воды - её привозят на машинах, тёплую, пахнущую железом и бензином. Не укрыться здесь в тени деревьев да приходится учиться у местных казахов валять кошму, чтобы спать на ней по ночам, постелив прямо на землю и завернувшись в неё, не боясь, что на тебя тихой ночью нападут фаланги, каракурты или скорпионы.

     Вот уже и щитовые дома построены для рабочих, вот уже стали подавать голос кошки,козы и собаки. Вскоре появились и первые охотники, умеющие добыть косуль и не пуганных человеком зайцев - толаев. Киргиз, украинец, татарин, русский, осетин учат друг друга каждый своему языку, угощают своим блюдом, зазывают в гости на свою половину дома, перегороженного на две части простой фанерой. Занавесочки простенькие в окнах запестрели – сразу видно, семья здесь появилась. Как чудо – на подоконниках цветы, словно флажки праздничные, заалели, зажелтели, засинели. Детские пелёнки хозяйки начали стирать, не мылом – углем чёрным, а получались они кипельно белые. Сапоги, ещё военные, брюки-галифе да брезентовые куртки и плащи перемешались с расшитыми узорами тюбетейками, плюшевыми безрукавками и старенькими драповыми пальто, а возле порога – резиновые калоши, в которые частенько закатывались жёлтые колобки - цыплята да так на ночь в них и оставались. Все друг друга знали и делились тем немудрёным скарбом, каким владели: корытом, старенькой лопатой, ложками и тарелками, – с пустыней тоже как-то научились ладить. 

    Новых людей принимало это пустынное сообщество жителей, уже основавших небольшой посёлок газовиков в середине прошлого века, не в штыки, но осторожно, приглядываясь, давая возможность, пусть и не сразу, проявить своё нутреннее. Попала волею судьбы сюда и Санечка. Никому ничего она про себя не рассказывала, но откуда-то люди про неё узнали, не всё, конечно, но самое главное, как казалось соседям. Что сама она с Волги, из многодетной семьи, в которой от голода из восьми детишек трое её братьев и сестёр умерло ещё в двадцатые; что ушла в девятнадцать лет добровольцем на фронт и служила медсестрой на поезде, пока её не контузило в Румынии, где она долго лечилась в госпитале от последствий контузии и последующего заражения тифом.

       Весёлая, но не разбитная, открытая, но не назойливо болтливая, работящая, красивая и незамужняя, она сразу приглянулась мужчинам, да и женщинам пришлась по душе. Но выбор её пал на Николая, худенького, но жилистого парня, который был на сантиметр выше её постоянно вьющихся красивых тёмно-русых кудрей. Был он на десять лет моложе, но никто не придавал этому в послевоенное время особого значения: мужиков война повыкосила порядочно. Он упорно и при этом галантно ухаживал за Саней несколько месяцев, не отступая и не давая никому близко даже приблизиться к ней. Настойчивый и неуступчивый, Николай, отслуживший четыре года на Балтфлоте и с гордостью носивший тельняшку и клеша, сумел добиться своего.

      В загс они не пошли, да и на кольца денег не было, но сыграли небольшую свадебку. Стол, составленный из всевозможных сундуков, табуреток и самодельных этажерок, поваленных набок с положенными на них досками и покрытых белоснежными простынями, оказался очень длинным. Еду готовил весь посёлок; а чего уж было на всех - хоть отбавляй - так это сладкого виноградного вина, которое привезли в огромной бочке со специальным краником. Вечер был шумный, с плясками и песнями на всех наречиях. Все были рады за Рыжика, как ласково называл её Коля, и внутренне завидовали жениху кто белой, а кто чёрной завистью. Так началась их совместная жизнь, на которой судьба поставит свой серебряный знак качества. 

    Санька, наголодавшаяся вдоволь в детстве, когда – то дала себе слово научиться  вкусно готовить и кормить всех досыта. Сначала она стала работать в столовой помощником повара, а потом, увидев её старание и способности к кулинарному искусству, начальство назначило её шеф-поваром и нисколько об этом не пожалело. Всё было хорошо, казалось, в её жизни. Николай работал шофёром, никогда не унывал и поддерживал жену во всём, хотя поговаривали, что характер был у него не сахарный. Да и то сказать: судьба его не баловала. Отец погиб под Берлином за неделю до Победы; мать умерла, когда ещё он был мальцом, а мачеха его вовсе не жаловала. Девятилетним мальчишкой он сбежал из дому, сел на поезд и отправился на фронт к отцу. Был в пути задержан, отправлен в детдом, в котором испытал и голод, и холод. Отысканный мачехой, он, не захотев жить с ней, рано, до армии ещё, женился. Молодая хорошава, родив от него дочку, не дождалась резкого на слово и вспыльчивого паренька – четыре года армейской службы показались ей вечностью - загуляла и ушла к другому, подав на развод. Привыкший в жизни к переменам и не боявшийся начинать всё сызнова, завербовался Коля и приехал в узбекский посёлок Газли, где в пятидесятые годы строился газовый трубопровод «Бухара-Урал». Здесь он и нашёл свою судьбу.

     Хорошо было ему с Саней: умела она своей добротой отогревать сердца, делать их счастливыми. Хотя у самой часто душа была не на месте от того, что знала: не быть ей матерью. Так уж получилось – и кому это расскажешь? – перед окончанием войны влюбилась она в бравого лейтенанта, который был намного старше её. Но самая первая её любовь оказалась несправедливо жестокой, оставившейнавсегда саднящую рану в сердце. Прощала она ему и частые измены, и не менее частые выпивки: на все случаи жизни были у него готовы веские причины и объяснения. Когда почувствовала признаки зарождавшейся в ней новой жизни, подумала, что теперь-то всё изменится. Мечтала она в войну о большой и дружной семье, о детях и с нетерпением ждала появления на свет своего первенца. Девочка родилась больной и вскоре умерла, вторая беременность закончилась тяжёлой операцией, после которой Саня ушла от бравого офицера, не нашедшего ни  слов, ни совести, чтобы хоть как-то поддержать её в горе, с которым она осталась один на один, но сумела выдюжить, не потерять себя, продолжая твёрдо уверовать в высшую справедливость на земле и в людей.

      Время шло, Александре думалось, что судьба даст ей ещё шанс реализовать в жизни свою мечту о создании крепкой семьи. Ей с Николаем выделили полдома, владелицей второй половины стала татарочка Галия, вышедшая замуж за местного парня. Семейные пары дружили, часто делили небогатую трапезу друг с другом, помогали в быту. Только Саня стала замечать, что соседка время от времени стала прикладываться к бутылке, за дощатой перегородкой всё чаще слышались брань, шум, крики и беготня. “Молодые, притрутся”,- думала она, не вмешиваясь в их ссоры и раздоры до времени. Как-то Галия призналась, что ждёт ребёнка, но не хочет его – жить с мужем ей расхотелось: не подходят они друг другу. Саня, имевшая уже какой - никакой жизненный опыт, несмотря на свою молодость, пыталась уговорить её ради ребёнка где-то смолчать, где-то уступить супругу в споре. Поначалу в семье тяжело каждой женщине: приходится забыть о своей женской исключительности, про которую говорят во время ухаживаний парни. В семье же другой расклад, и уже жене надо приспосабливаться к характеру и повадкам своего избранника. Но Галия не нуждалась в увещеваниях, она предпочитала своё плохое настроение топить в вине.

       Наступила февраль, и вскоре она родила девочку, но относилась к ней как к кукле, которую можно было отодвинуть или просто бросить, если надоело возиться, иногда часами не обращая на неё внимания. Она нигде не работала, часто бегала по своим подружкам, забывая перепеленать или накормить своего ребёнка, оставляемого постоянно дома без присмотра. Муж её старался не появляться в доме, где его всегда встречали со скандалом, и пропадал на работе. Саня, придя усталая и вымотавшаяся после тяжёлого рабочего дня, нередко просила Галю дать ей ребёнка, чтобы погулять с ним хотя бы вечером: она не могла выносить бесконечного крика маленького и беззащитного существа – её сердце разрывалось на части, она рыдала ночами в подушку, осуждая безжалостную мать и жалея кроху, которая, к несчастью, родилась нежеланной на этот свет.    

        Как-то Николай уехал в командировку на пару дней. Саня осталась одна. И как всегда, ночью долго слышался крик девочки, но потом он резко прервался. Что-то резануло её по сердцу. Ей стало страшно, перестало хватать воздуха. Санька, наспех укутавшись в лёгкий халатик, выбежала на обледеневшее от ночных морозов крыльцо и стремительно ворвалась к соседям не постучавшись. Пусто, холодно было в тёмной комнате и страшноот звенящей тишины. Вдруг она скорее почувствовала, чем увидела: сидящая на полу, на курпаче, женщина что-то белое и большое опускает сверху вниз, придавливая к полу. Ещё не понимая, что происходит, она с трудом разглядела в её руках подушку, которой та накрыла ребёнка, который уже не плакал, а только хрипел. Саша, резко выхватив эту подушку и отбросив что было сил, резко оттолкнула женщину в сторону. Потом спохватилась и, судорожно схватив девочку на руки, побежала домой, чтобы убедиться, жива ли она. Увидев, что личико её посинело, стала растирать тельце и теребить за щёчки, не понимая, можно и нужно ли было делать это с ней. Немного успокоилась, когда поняла, что девочка жива и дышит, но без сознания. Завернув её в своё пальто, побежала к жившей неподалёку медсестре, приехавшей пару дней назад после дежурства с буровой. Её муж мгновенно сообразил, в чём дело, посадилв кабину грузовика испуганных женщин и помчался по барханам в Бухару, в единственную тогда областную больницу. Шофёр при том, что выжимал из своей машины всю мощь, понимал, что ехать придётся несколько часов, но старался ни о чём не думать, а только гнал и гнал вперёд своего железного коня.       

     По пути Саня молилась всем богам, чтобы девочка осталась жива, хотя была убеждённой атеисткой. Она только прикладывала своё ухо к губам девочки и слушала её прерывистое дыхание, не в состоянии унять дрожь в руках и ногах. В её голове суматошно проносились обрывки воспоминаний: как она растаскивала в Старом Осколе горящие вагоны после немецкой бомбёжки с только что погруженными в них ранеными, а потом волоком с девчонками вытаскивала их обратно; как однажды вела вместо убитых-сначала машиниста, а потом и его помощника - «овечку»: всех девчат, работающих на небольшом медпоезде, курсирующем вдоль линии фронта, учили это делать – и не чувствовала никакого страха, хотя и делала это впервые. Никогда ещё в своей жизни она не испытывала такого неимоверного страха за жизнь другого человека. Саня стала терять уже ощущение времени, как вдруг девочка заплакала. Санька принялась её целовать в глазки, в маленький ротик, сама плача навзрыд.

    …В больнице она пролежала с ребёнком месяц. А когда вышла, то поняла, что сделала самое важное в своей жизни: так она стала Матерью, впоследствии удочерив девочку. Бывшие «родители» и не противились этому. Девчурка стала самым дорогим теперь, что объединяло Николая и Рыжика. Многому научила свою дочурку Санечка: жить и выживать, любить и прощать, верить и добиваться цели в жизни, быть счастливой и петь песни; преодолевая трудности, продолжать жить и с верой в Бога достигать задуманного, побеждая в себе зло и ненависть.

    Этой приёмной дочерью, мой милый сыночек, была я, твоя мама. Я знала всю эту историю с детства и ни на секунду, никогда, у меня не возникало сожаления о том, что эти прекрасные люди стали моими родителями. Я выросла в настоящей любви и полноценной семье, в которой в чести были верность и трудолюбие, душевное тепло и порядочность, открытость и справедливость. Это стало мерилом моих жизненных ценностей, которые я перенесла и в нашу семью. Мы с вашим папой будем отмечать через два года уже тридцатилетие нашей свадьбы. Как бы мне хотелось, чтобы эта семейная традиция – хранить преданность друг другу – была сохранена и вашими усилиями уже в ваших семьях в будущем.

     Ваши бабушка с дедушкой расстались надолго только раз в жизни, когда дедушка уехал учиться на несколько месяцев в Ташкент. Эта единственная в жизни разлука стала для него самым настоящим испытанием. Нет в живых уже моих родителей, но остались их письма, свидетельствующие о том, как важно, чтобы нас понимали и ценили наши родные и близкие люди, чтобы не прерывалась та невидимая нить, которая связывает поколения в род, которым можно гордиться, неважно-родной ты по крови человек или нет. Кровь не показатель родства; объединяет нас в единое целое душевная близость и общая судьба. Храни эти письма, сын, перечитывай в трудные моменты жизни: они не дадут тебе сбиться с единственно верного пути, на котором самым главным является «жить человеком, быть человеком и любить человеком». Это, мой сынок, и моё духовное завещание.

Всегда любящая тебя мама".

Так девочка закончила школу, педагогический институт, более 35 лет проработав учителем. Она вышла замуж, у неё родились два сына. Главное заключается в том, что её успешная жизнь стала возможна только потому, что рядом оказались неравнодушные люди – мои бабушка и дедушка, иначе не было бы и нас. Поэтому, прежде всего, эта семейная история моя о них. А в этом году мои любимые мама с папой номинированы на награждение в Россотрудничестве Узбекистана ко Дню семьи за любовь и верность: продолжается семейная традиция, заложенная моими бабушкой и дедушкой ещё в прошлом веке, и теперь мне, их старшему внуку, нести свет любви и верности, являясь достойным продолжателем наших семейных ценностей.   

Михаил Михайлович Наумкин.